AKHATOV-A. RU

Кресло
Меню сайта
Форма входа
Поиск
Архив записей
Наш опрос
Оцените экологическую ситуацию в России в целом
Всего ответов: 42
Друзья сайта
  • Галерея картин Айдара Ахатова
  • Art-gallery of A.Akhatov's paintings
  • Статистика
    ArabicChinese (Traditional)EnglishFinnishFrenchGermanItalianJapanesePolishRussianSpanishSwedishTurkish
    12

       Войдя вовнутрь мраморного здания "Пентагона", она остановилась как вкопанная, не зная куда идти дальше.. По коридорам туда-сюда сновали люди, и многие из них как-то странно и довольно двусмысленно смотрели на Кадрию. Возбужденная до предела, она наконец зашагала к левому крылу здания, где размещался городской комитет КПСС. В прежние годы, когда сама работала в горкоме, все эти кабинеты были ей родными. А теперь... Кадрия подумала-подумала и шагнула в кабинет первого секретаря.
       Это была просторная и огромная, как футбольное поле, комната. Хозяин каким-то отрешенным и безучастным взглядом взирал через окно на бушующий на площади митинг. Увидев беспечный вид Исаака Авельевича Логинова, Кадрия вышла из себя и набросилась коршуном на него:
    - Наверное, думаете: что бы ни случилось, нам до всего чего дела нет, наша хата с краю. Да уж, работенка у вас - что надо! Взносы от рядовых коммунистов текут полноводной рекой. Персональная "Волга" под боком, кресло не качается, в любой момент можно в сауну махнуть... Не жизнь, а малина! Вот потому и взираем на эту суматоху исключительно свысока и исключительно через окошко...
       Логинов опешил от такого натиска. Потом приподнял упавшие почти на кончик огромного (с картофелину) носа очки и так же сердито произнес:
    - Слушай, ты! Вижу, народ тебе плюнул в рожу, так какого же черта ты на мне срываешь свое зло?!
       Эти слова будто подбавили масла в огонь, и Кадрия с новой силой обрушилась на Логинова:
    - Вот как, значит, вы заговорили?! По вашему, я одна тут виновата кругом, а городской комитет невинен как ангел? Не выйдет! Когда вы тоннами бесплатно жрали икру, копченую колбасу, лимоны и другие деликатесы, вам нужна была Кадрия, чтобы маскировать свои неблаговидные поступки. А теперь, значит, пропади она пропадом?
       Однако у Логинова терпение лопнуло и он закричал на Кадрию:
    - Я не позволю тебе тут шантажом заниматься!
    - Ах ты, чурбан бесчувственный! - взвизнула Кадрия и стала лихорадочно рыться в сумке. - Не хочу, чтобы такие обжоры, как ты, жировали за мои деньги! Держи свой партбилет! Он гроша ломаного не стоит. Вот и грызи его сам!
       Кадрия швырнула красную книжечку на стол и пулей вылетела из кабинета. Когда дошла до приемной Петухова, она успела привести свои чувства в порядок. Но что это? Секретарша, увидев ее, сорвалась с места и загородила ей путь:
    - Туда нельзя! У него посетители, и Илья Кузьмич просил его не беспокоить.
       Всегда привыкшая входить в этот кабинет без доклада и предупреждения, Кадрия смерила презрительным взглядом молоденькую секретаршу и грубо процедила сквозь зубы:
    - Не хватало только, чтобы ты на нервах играла! Ну и что, что посетители?! Это меня не касается, ясно тебе?
       Бедная секретарша прямо-таки остолбенела. Кадрия грубо отодвинула ее в сторону и рывком открыла дверь. 
       Петухов и еще двое мужчин сидели за столиком возле окна и изучали какие-то бумаги. Услышав, что дверь отворилась, один из мужчин спешно прикрыл бумаги. А другой стал кидать взгляды то на незваную гостью, то на хозяина кабинета.
       По настроению Кадрии Петухов догадался в чем дело. Движением руки он показал на стул.
    - Не беспокойтесь, зто главврач санэпидемстанции. Свой человек, - сказал он посетителям.
       Мужчины со значением посмотрели на Кадрию, но не спешили, однако, возобновить прерванный разговор. Поэтому Петухов сам вынужден был заговорить:
    - Ладно, тянуть резину нет смысла. Все обговорили, и теперь пора действовать. Короче, я сегодня же открою специальный счет в Автозаводском банке. И переведу туда из городского бюджета семьсот пятьдесят тысяч рублей. А Ильшат Гильмиевич, думается, продаст по сходной цене типографские склады клубу Рериха, а печатные станки - кооперативу "Пассаж". Только, Ильшат Гильмиевич, не забудьте, ради бога, заранее составить с ними договор. Чтобы потом не сели в лужу. Сами понимаете...
    - Ну, Илья Кузьмич, вы же меня знаете, - заговорил черноволосый посетитель. Глядел он исподлобья и всем своим видом напоминал суслика.
       Петухов повернулся к другому посетителю, густобровому мужчине с ястребиным носом:                     
    - Ну а вы, Роман Моисеевич, должны срочно подготовить все необходимые документы и съездить в Швейцарию. Размер капитала вносимого от имени вашего дяди мы обговорили. Повторяю, он достигнет, как минимум, полумиллиона. Если учесть суммы от продажи складов и станков, потом те, что я переведу из городского бюджета, то наберется полтора миллиона. А когда объединим фонды обеих сторон, то получится и все два миллиона. Сами понимаете, создавать предприятие без капитала нет никакого смысла. Только вы побыстрее привезите документы, очень вас прошу! Времени в обрез, надо торопиться, товарищи.
    - За неделю я обернусь туда-сюда, -  уверенно вставил "ястребиный нос".
       Пожелав друг другу успехов, гости попрощались.
    - Ну, Катя, как идут твои делишки? - спросил Петухов. Пересел поближе к Кадрие. Взял ее ладони в свои. Но чувствовалось, что Петухов явно не в своей тарелке и его обуревают тяжелые думы.
    - А разве ты не видел? - показала она на окно, имея ввиду митингующих. - Ты бы только слышал, как они изгаляются надо мной, - ответила Кадрия и бессильно опустила голову.                                         
    - Слишком далеко зашла эта фенольная история, - вздохнул Петухов. - Заварил кашу этот Ахметов...
       "Эту кашу заварил Татарский общественный центр. Тебе в отместку. Ведь ты во всем виноват!" - Кадрия хотела бросить ему в лицо эти слова, но вовремя одумалась. А произнесла совсем другое:                           
    - Никто еще не околел от этого фенола. И зря эти дурни такой шум подняли.                             
    - Сплюнь, Катя, сплюнь. Скажешь тоже! Если будут жертвы, они разбомбят этот кабинет...                     
    - Что же делать, Илюша? Ведь эти глупцы и дуроломы на весь город меня опозорили.
    - Да не казни ты себя, Катя! Если и запятнали наши имена, так ведь все равно бразды правления в наших руках. Конечно, всякое может случиться. Потому, пока власть у нас, нелишне позаботиться о тылах. Ты что, думаешь, этот еврей и мишарин просто так ко мне приходили?           
       Кадрия молча слушала.                             
    - Вместе с ними я хочу создать совместное советско-швейцарское предприятие. Так-то вот, милая! У этого Романа Моисеевича лет десять назад дядя бежал в Швейцарию. Роман Моисеевич через неделю привезет надлежащий документ, подтверждающий согласие родственничка. Я со своей стороны все необходимое подготовлю здесь. Даст Бог, дней через десять-пятнадцать уже зарегистрируем совместное предприятие. По крайней мере на три ближайших года освобожу его от налогов. А этот мишарин, Ильшат Гильмиевич, начнет печатать дефицитные книжки и продавать их по дорогой цене. Кроме того хотим взять в состав предприятия вторую швейную фабрику.                
       Хотя заранее знала ответ, Кадрия все же спросила:     
    - А ты, конечно, становишься директором этого самого предприятия?                                               
       Петухов широко улыбнулся и поцеловал Кадрию в щечку:
    - Неужто ты думаешь, что я пекусь о каких-то мишарах и евреях?! Это без сомнения! Кресло генерального директора за мной!
    - Тебе, Илья, во стократ легче, власть, что ни говори, в твоих руках. А вот как быть мне, если лишусь должности?
       Петухов вновь поцеловал ее:
    - Ты, Катя, брось эти мрачные мысли. Мы всю жизнь с тобой рядом. Если что и случится, не беспокойся - возьму к себе. Неужели в предприятии с миллионным оборотом , не найдется места с окладом в тысячу рублей?           
       Петухов опять широко улыбнулся и обнял собеседницу. Кадрия вмиг расстаяла и сама поцеловала хозяина. Но долго нежиться не было времени, и Петухов посерьезнел:
    - Надеюсь, ты, Катя, понимаешь, что совместное предприятие - всего лишь запасной окоп. Я, слова Богу, еще не собираюсь сдаваться. Если усижу на этом кресле, я таких предприятий открою десятки. И спокойно буду с каждого из них собирать... как бы это выразиться... скажем, оброк. Вот потому-то я зубами буду цепляться за кресло предисполкома.
       Петухов рассказывал все вдохновеннее и вдохновеннее:
    - Я, честно говоря, плевал на этих баранов, что собрались возле исполкома. Пусть кричат... Не на того напали! Я как начал бороться за депутатство, так и продолжу. Пусть не думают, что я испугался. Если надо будет, кину из городской казны сто тысяч рублей, подкуплю столько людей, сколько требуется... Но депутатский мандат получу!
       Немного умерив пыл и пафос, Петухов нежно взглянул на Кадрию:
    - Мой тебе совет, милая: начинай свою предвыборную борьбу. Ничего не бойся, иди напролом, противников и врагов дави беспощадно! Тебе ли объяснять, с волками жить - по волчьи выть...







    13

       Едва вернувшись в санэпидемстанцию, она вызвала к себе заведующую отделом гигиены питания Айдарову. Та вошла в кабинет с лицом, сияющим словно до блеска начищенный медный пятак. Это не понравилось главврачу:
    - Чего ты блестишь как майское солнце? Небось, думаешь, что Гумеровой крышка... Наверное, уже в мыслях похоронила меня?
       После этих слов Айдарова мгновенно переменилась в лице.
    - Ну что вы говорите, Кадрия Зиннуровна! Я ведь ничего плохого вам не делала, - тихо проговорила она.
       Однако Кадрин, не обратив внимания на ее покорный и верноподданический вид, жестко продолжала:
    - Ответь-ка мне, сколько лет ты числишься председателем профсоюзного комитета?
    - Осенью будет четыре года.
    - Боже мой, четыре года! Но за это время хоть на копейку ты принесла пользу санэпидемстанции? Нет! Вот скажи мне, чем занимаются наши сотрудники в рабочее время? На своих местах находятся или бегают, очертя голову, по улицам? Не знаешь? Господи, да что ты знаешь?! Ты пальцем о палец не ударила, чтобы укреплять трудовую дисциплину. Какого черта я тогда целых четыре года держу тебя председателем профсоюза?
       Поскольку Айдарова молчала, Кадрия еще больше распалялась:
    - Вот ты можешь мне сказать, где, к примеру, сегодня находятся Асфандиярова, Бакирова и Нигматуллин?
    - Так они все с утра по объектам расходятся. В журнале отметились...
    - "Отметились!" - передразнила ее Кадрия. - Да плевали они на твои объекты. Эти балбесы в рабочее время ходят на собрания Татарского общественного центра и обливают там грязью наш коллектив. Вот на каком они "объекте"! Буквально час назад я их видела среди толпы баранов, которые устроили возле горисполкома нечто вроде митинга. Запомни, я их ни за что не прощу! За сегодняшний день им надо прогул записать. И этого еще мало. Необходимо объявить этим идиотам строгий выговор. Поэтому собери-ка членов профкома и подготовь соответствующее решение.
       Когда Айдарова уже выходила из кабинета, Кадрия остановила ее:
    - Так, погоди-ка секунду, милая. Если не ошибаюсь, у нас в списке очередников на квартиру стоит и эта мужланка Альфия Бакирова, так?
    - Верно, она готовится получить двухкомнатную квартиру.
    - Интересно, интересно! С какой это стати она претендует на двухкомнатную? Она, которая живет одна и которая за всю жизнь даже запаха мужчины не чуяла...
    - Она в свою двенадцатиметровую комнату прописала еще и отца с матерью. Отец у нее - ветеран войны. Вот поэтому им и положена двухкомнатная квартира.      
    - Ну хорошо, а ты направляла к ней комиссию для проверки жилищных условий?
       Айдарова растерянно развела руками:
    - Так ведь я не милиция, а профсоюзный руководитель. Если бы что-то было незаконно, неужто та же милиция разрешила бы прописать родителей?
    - Наивный ты, однако, человек, - покачала Кадрия головой. - Между нами, конечно, но когда мне надо было получить трехкомнатную квартиру, что я сделала... Съездила в деревню к отцу и мачехе, взяла у них паспорта и прописала их у себя. А когда уже вселилась в новое жилье, вернула им паспорта. Вот и весь фокус! Но этой дуре Бакировой надо помешать. Нечего садиться на шею государству! Короче, даю тебе три дня сроку. Возьми с собой Аклиму из отдела детской гигиены и еще кого-нибудь. И сегодня же проверьте жилищные условия Бакировой. Если родители там не проживают, наведи справки в деревне. Можете взять мою "Волгу". Но дело сделайте!
       Айдарова наконец покинула кабинет. И уже через полчаса на доске объявлений санэпидомстанции висела бумага о строгом предупреждении Бакировой, Асфандияровой и Нигмагуллина.
       Вечером в кабинет главврача вбежала вся красная, как рак, Гузель Асфандиярова:
    - Да, лихо вы состряпали приказ о нашем наказании, лихо! Ну хорошо, допустим, участие в митинге, посвященном защите здоровья народа, вы квалифицируете как прогул. Тогда непонятно, почему вы и себя не включили в этот приказ. Ведь и вы были среди участников этого митинга. Если бы перед ней стояли Бакирова и Нигматуллин, Кадрия сумела бы выгнать их без лишних слов. А вот с Асфандияровой было сложнее. Она знала о многих неблаговидных делишках главного врача. И этот факт заставлял Кадрию сдерживать себя и не лезть на рожон.
       ...Когда Кадрия брала на работу этого молодого специалиста, она производила впечатление послушной и прямодушной деревенской девчонки. Это понравилось главврачу. И еще нравилось то, что в ней не было ни грана подхалимства и неискренности. Кадрия сразу же прикинула, что этому человеку можно будет многое доверить, такая сможет хранить тайны и секреты. Поэтому потихоньку стала поручать Гузели такие дела, о которых не должны были знать другие работники.
       Как-то подоспело время утвердить фальшивые акты на мясокомбинате. Подобные операции Кадрия проделывала чуть ли не ежемесячно. Вот и нынче позвонили. Главврач на сей раз решила послать Асфандиярову:
    - Уже несколько раз звонил директор комбината. Говорит, что пришла в негодность продукция, колбаса что ли там или куры. У самой нет времени, так что ты уж съезди и распишись в актах.
       С видом послушного и всепонимающего человека Гузель вышла от главного врача. Но совсем скоро Кадрие позвонил директор мясокомбината:
    - Слушай, Гумерова, ты кого это нам направила?! Буквоед какой-то! Какие-то документы с анализами требует. Хочет видеть всех, кто оставил подписи на акте. Прямо разведчик какой-то или следователь БХСС! Ты брось эти шуточки, не за красивые глазки я тебе ежемесячно по две тысчонки отстегиваю. Так что впредь не посылай таких...
       Через некоторое время и сама Асфандиярова заявилась. От волнения и возмущения у нее аж ноздри вздулись и пальчики дрожали.
    - Понимаете, каких только актов они мне не подсовывали. То у них якобы электроэнергия не поступает, то в холодильниках кончились фреоны. Да какой дурак поверит, что за месяц испортилось целых шесть тонн мяса?..
       Тогда Кадрия списала все это на неопытность и упрямство молодого специалиста. И спустя полгода решила снова воспользоваться ее помощью.
       Тогда Кадрия вознамерилась продать служебный "Москвич" из гаража своему шоферу Жамилю. Не просто так, разумеется, а предварительно оформив фиктивный акт о списании машины. После разговора с главным бухгалтером выяснилось, что требуются два разных акта. В одном из них, который останется в бухгалтерии, дело представили так, будто этот "Москвич" - не что иное, как груда металлолома. В другом расписался Жамиль, этот же "Москвич" оценили в восемь тысяч рублей.
       Чтобы подписать фиктивный акт, Кадрия пригласила и Асфандиярову. На этот раз она не стала корчить из себя принципиальную фифу. Взяла да подмахнула где нужно и молча вышла из кабинета. Все бы прошло, как говорится, шито-крыто, и со временем афера забылась бы, да вот длинный язык самого Жамиля чуть не погубил дело. К тому времени он уже месяца три раскатывал на "Москвиче". Как-то раз увидел на улице Асфандиярову и тормознул: давай, мол, подвезу. Расположившись в салоне "Москвича", Гузель, не будь дурой, поинтересовалась: где, мол, охватил "тачку"? Жамиль же взял да выложил всю историю... Слава Богу, тогда Асфандиярова все же не стала предавать огласке это дельце и держала язык за зубами.
    - Просто Жамиля пожалела. Он, бедолага, и так на вас как на ангела смотрит, - произнесла тогда Асфандиярова и, не дожидаясь ответа, вышла из кабинета.
       Тем же годом Гузель вышла замуж... за следователя городской прокуратуры... Теперь ей палец в рот не клади!
       Да, она не ровня Бакировой с Нигматуллиным. С ней надо держать ухо востро! Поэтому Кадрия, находясь между молотом и наковальней, и так изощрялась, и эдак.
       Сама же Гузель, похоже, зашла в кабинет главврача с решительным намерениями:
    - Право же, мне вас жалко. Я все надеялась и верила, что у вас проснется-таки совесть. Но тщетно! Не зря, видимо, говорят, что горбатого лишь могила исправит.
       И неожиданно Асфандиярова припечатала ладонью на стол бумагу:
    - Я и так виновата перед Жамилем, понимаете? А уж работать рядом с человеком, по вине которого травится народ, я тем более не могу. Вот вам заявление! Прошу уволить с работы.
       После этих слов Кадрия испытала истинное облегчение. Она будто сбросила с себя непосильно тяжкий груз. Поспешно, даже чересчур поспешно написала на заявлении Асфандияровой резолюцию.




    Copyright Aydar Akhatov © 2017
    Используются технологии uCoz
    Rambler's Top100