AKHATOV-A. RU

Повесть "Кресло" часть четвертая
Меню сайта
Форма входа
Поиск
Архив записей
Наш опрос
Оцените экологическую ситуацию в России в целом
Всего ответов: 42
Друзья сайта
  • Галерея картин Айдара Ахатова
  • Art-gallery of A.Akhatov's paintings
  • Статистика
    ArabicChinese (Traditional)EnglishFinnishFrenchGermanItalianJapanesePolishRussianSpanishSwedishTurkish
    5

       На собрание в двадцать втором округе явились и представители Татарского общественного центра. И как только один из педагогических коллективов выдвинул кандидатуру Петухова, на трибуну взобрался мужчина лет пятидесяти, черноволосый, с густыми бровями, по фамилии Габдрахманов. Весь он был взволнован, поэтому начал без особых "парламентских" церемоний.
    - Последние восемь лет городом руководит пришелец Петухов. Этот черносотенец готов, не моргнув даже глазом, вырубить на корню нашу национальную культуру, наш язык. Именно по его указке закрыта единственная в городе морская школа, у которой, к вашему сведению, шестидесятилетняя история. Дескать, здание нужно для открытия филиала института физической культуры...
    Зал буквально зашипел, но Габдрахманова это не сбило с толку.
    - Смотрите, у нас без малого сто шестьдесят детских садов. Все - русские. Между тем татары составляют более половины населения. Петухов нагло игнорирует национальные проблемы. Еще примеры? Извольте. Из двенадцати газет, выходящих в городе, одиннадцать печатаются на русском языке. Только двадцать два процента руководителей аппарата исполнительного комитета и разных организаций, учреждений - люди татарской национальности...
       Кадрия сидела в первом ряду. Услышав слова оратора, она прониклась к нему чувством ненависти. Фу!.. Ну чего, скажите, надобно этому типу? Нет, чтобы сидеть дома, нянчить внучат... Туда же, в политику суется! Кому здесь интересны рассуждения о бедах татарского народа? Мало, видите ли, среди руководителей татар! Ну и что? Что же теперь, прикажешь вместо благородных Петуховых сажать таких деревенских неучей вроде тебя?! Держи карман шире! Раз уж недостает серого вещества в мозгах у татар, пусть молотком стучат или улицы подметают. Будто Петухов в этом виноват. Если бы татар отличали ум да сообразительность, у них родились бы свои Сахаровы, космонавты, члены Политбюро, свои Абалкины и Шаталины. Где они, где? Нет их! Коль уж веками жили под пятой пришельцев, так и терпите теперь. Да и потом, от ваших завываний с трибун пользы - ни на грош...                                               
       Среди собравшихся было немало русских. И они один за другим повскакивали с мест, пытаясь остановить Габдрахманова:                                              
    - Не один Петухов определяет политику в городе!
    - Разве Петухов виноват в том, что ваш народ такой безмозглый?
    - Скройся с глаз, националист!
    - Националист! Экстремист, фашист!..                 
       Габдрахманов, ровным счетом не обращая внимания на все оскорбления, спокойно продолжал:
    - Вы, например, можете представить, чтобы немец или француз, живущие в Турции или Японии, выставили себя кандидатами в народные представители этих стран? Так-то вот! Да, более четырех веков татары жили под сапогом русских. Однако час пробил. Пришло время спины выпрямить и рвать путы рабства. Пришло время борьбы за статус суверенного государства. И я еще раз повторяю, такой пришелец и черносотенец, как Петухов, не имеет никакого права руководить городом, половину которого, к вашему сведению, составляют татары!..
       Габдрахманов призвал всех выдвинуть кандидатом в депутаты горсовета молодого врача Магсумова, проживающего на территории этого округа. Видимо, собравшийся здесь люд хорошо знал его, и призыв оратора был встречен аплодисментами. Хотя, как чувствовала Кадрия, были в зале и противники Магсумова.
       Не успели стихнуть овации, как началась сумятица. Та тут, то там люди вскакивали с мест и начинали яростно защищать того или другого кандидата. И при этом спор с фамилиями Петухова и Магсумова непременно переходил на те же проблемы национальные - язык, культуру... Казалось, дискуссии не будет конца.
    Но вот неожиданно на трибуну взобрался директор местной школы некий Дифкат Галиевич. Начал он уверенно, даже чересчур уверенно, если не сказать - назидательно:
    - Мне пошел пятьдесят девятый год. Думаю, уважаемые избиратели, я среди вас старший или один из самых старших...
       Кадрие до этого не доводилось слышать об этом учителе, поэтому она навострила уши.
    - ...Весь этот спор затеял предыдущий товарищ. А я, между прочим, давно с ним знаком. Не раз он бывал и в школе, и на квартире у меня. Помнится, тогда он собирал подписи под каким-то обращением: мол, требуем, чтобы Татарстан стал суверенной и союзной республикой. Своих намерений этот товарищ, кажется, и не скрывал, прямо заявил: дескать, как минимум, половина школ и садиков должна функционировать на татарском языке, мол, надо выбросить на помойку школьные учебники, которые якобы сплошь и рядом лживые, особенно по истории татарского народа. Когда мы с ним заспорили, он так распалился, что даже коммунистическую партию обвинил в неслыханных преступлениях перед человечеством. Вы можете себе представить такое, товарищи?
       "Боже мой, какой, оказывается, поганый человек этот Габдрахманов, - подумала Кадрия. - Да по нему тюрьма плачет!" Ее мысли были прерваны резким голосом из зала:
    - Да бросьте вы людям головы морочить! Можно подумать, что Габдрахманов сам рвется в депутаты...
       Директор школы метнул сердитый взгляд в сторону автора реплики:
    - Кстати, прерывать выступающего - это в правилах тех же татар!..
       "Ну молодец! Срезал-таки!" - довольно потирала ладони Кадрия. А директор между тем добавил металла в голосе:
    - Да я бы и вспоминать не стал обо всем этом. Но, товарищи, беда в том, что Габдрахманов и Магсумов - члены одной политической организации. Значит, их будущие планы совпадают, и они опасны. Будьте уверены, если получит депутатский мандат, Магсумов обязательно встанет на путь сокращения русских учреждений и замены их татарскими школами и садиками. Так мы придем, товарищи, к полной анархии! Я уверен, каждой отраслью должны управлять специалисты, а не профаны. Нетрудно догадаться, что получится, если скажем, каждый врач начнет совать свой паршивый нос в проблемы народного образования.
       Директор распалялся все больше и больше, голос все крепчал.
    - Я сам, товарищи, отдал народному образованию тридцать шесть лет своей жизни; проблемы, стоящие в области языка и культуры, знакомы мне, сами понимаете, не понаслышке. Если тебе имя депутат, народный депутат, все задачи ты обязан решать с интернациональных позиций. Именно так поступает товарищ Петухов! Поэтому я призываю вас голосовать за него.
       Кадрия, забыв обо всем, принялась неистово хлопать в ладоши. Однако, увидев, что из сидящих рядом ее никто не поддержал, она насторожилась.
       Со средних рядов поднялся поджарый и худощавый мужчина лет тридцати - тридцати пяти. Ростом он был довольно высок. Не решаясь идти на сцену, он кидал взоры то на президиум, то на зал. Кто-то подбодрил его:
    - Коль уж твердо решили идти в депутаты горсовета, отбросьте сомнения, Наиль Асгатович! Давайте, смело шагайте на трибуну, да выложите свою программу! Режьте правду-матку!
       "Итак, вот и Магсумов, собственной персоной", - догадалась Кадрия и уставилась на высокого гражданина. Тот встал перед залом.
    - Я, честно говоря, не собирался выступать. Но после обвинений Дифката Галиевича трудно промолчать. Нет, лично меня он не обидел, упаси Боже, но он облил грязью общественный центр, который на сегодняшний день является лицом моего народа. Поэтому я решил открыть вам несколько секретов.
       При этом голос Магсумова даже как-то посуровел. Зал притих.
    - Первое. Мы с Дифкатом Галиевичем земляки, оба из Нурлатского района. Во-вторых, утверждая о тридцати шести годах, посвященных народному образованию, Дифкат Галиевич по меньшей мере лукавил. Потому что шестнадцать лет из названных тридцати шести он провел в кресле секретаря райкома партии. Теперь, я думаю, понятно, почему он так неистово обрушился на Татарский общественный центр. Ясно и то, что коммунисты из кожи лезут вон, чтобы не подпускать новые формирования и партии близко к своим владениям. Третий мой секрет: отец у меня работает в прокуратуре. Так вот, года четыре назад он вскрыл прелюбопытнейший факт: Дифкат Галиевич, оказывается, числился одновременно в двух школах учителем истории и таким макаром прикарманивал деньги. Так что отец мой был в какой-то мере виновником освобождения Дифката Галиевича от должности секретаря райкома...
       Зал загудел как растревоженный улей. Многие стали выискивать в зале директора школы, но, кажется, его и след простыл. Магсумов же, как ни в чем ни бывало, спокойно продолжал свой рассказ:
    - В четверых, когда Дифкат Галиевич с позором бежал из Нурлата сюда, гороно категорически отказался брать его на работу. Тогда-то Петухов взял его под свою защиту и, несмотря на мнение представителей отдела народного образования, поставил этого человека во главе школы.
       В зале поднялся еще более невообразимый шум и гам.
    - И наконец последнее... Верно, я - человек, принесший клятву Гиппократа. Однако же то, что собираюсь вам рассказать, не имеет никакого отношения к этой клятве.
       Заинтригованный этими словами, зал вмиг успокоился. Кажется, пролети муха, то ее жужжание услышал бы каждый.
    - Итак, позвольте мне приоткрыть завесу над последней, пятой тайной. Когда собирали подписи под петицией о суверенитете Татарстана, домой к Дифкату Галиевичу вместе с Габдрахмановым пришел и я. Он вырвал протянутую для подписи бумагу и, скомкав, бросил ее нам в лицо. В это время к нам вышел его сын, ученик десятого класса. "Позвольте, я распишусь", - сказал он. Услышав это, директор... ударил сына по лицу! А дальше вот что случилось. В ту ночь машина скорой помощи доставила парня в нашу больницу. К сожалению, спасти его не удалось... Оказывается, когда он ушел в свою комнату, принял мышьяк...
       Собравшиеся словно остолбенели. Рассказ Магсумова потряс всех. Кадрию будто ножом по сердцу полоснули. Не сумев сдержать эмоций, она невольно вскрикнула: "Предатель! Изверг!" Это уму непостижимо... Из-за какой-то несчастной подписи толкнуть сына на самоубийство?! О господи, почему ты так жестоко наказываешь людей? Почему? Почему, Господи, ты лишил меня материнского счастья? Почему предназначавшуюся мне радость даешь таким ничтожным людишкам?..
       Хотя Магсумов говорил еще что-то, но у Кадрии уже не было сил ни слушать, ни тем более воспринимать. Весть об этой трагедии потрясла ее. Она проклинала то директора школы, то доцента Фадеева, из-за которого навсегда лишилась счастья иметь собственных детей. В эти минуты она чувствовала себя самым разнесчастным человеком.
       Собрание избирателей затянулось до десяти вечера. Врач Магсумов был выдвинут кандидатом и городского и Верховного Советов. Отдавших голоса за Петухова было раз-два и обчелся.

    6


       После собрания Кадрию охватило прискорбное и в то же время дающее какое-то наслаждение чувство. Действительно, с одной стороны, она всегда чувствовала те незримые нити, что связывали ее с Петуховым, но с другой стороны, сегодняшнее поражение руководителя, сидящего гораздо выше ее самой, рождало в ней чувство самоуверенности и тщеславия. "А ты напрасно, Илья, возомнил себя Наполеоном и пупом земли. Ой, напрасно!" - думала она по дороге.
       "Вот ты, милый мой, мечтаешь снова остаться в этом представительном и мягком кресле. Но при этом не смог даже толком организовать это пустячное собрание. Разве умный возьмет себе доверенным лицом человека, собственными руками затянувшего петлю на шее родного чада?! Где же твоя хваленая сообразительность?
       Вот ты сегодня в какой-то мере меня унизил: дескать, депутатство для меня не суть важно. Наивный ты человек! Вовремя я стала кандидатом! Теперь откроются любые двери. Даст Бог, и депутатом стану, и в более солидное кресло со временем переберусь. Неужто в жилах главврача республиканской санэпидемстанции или министра здравоохранении течет голубая кровь?!"
       Кажется, далеко ввысь взлетела Кадрия в своих мечтах. И спускаться на грешную землю как-то не хотелось.
       "Ежели ты думаешь, что я твоя рабыня Изаура, то ты глубоко ошибаешься, Илья. Это тебе  не комсомольская сауна! Да, до сих пор ты был для меня и защитой, и опорой. Но, по всему видать, и твой авторитет не вечен. Ты уж, Илюша, не обессудь, если дороги наши разойдутся. Судьбу не объедешь! Видимо, на Олимп мне придется взбираться одной..."
       С такими мыслями и уснула Кадрия. Но наутро в голове уже не было такой ясности и уверенности. Она умом понимала, что оказалась меж двух огней.
       Придя на службу, Кадрия десятки раз тянулась к телефону, но каждый раз одергивала руку. Ей становилось страшновато, как представляла, какой приговор вынесет Петухов.
       "А размечталась-то как, девонька, - как бы продолжала она вчерашний разговор с собой наедине. - Размечталась! Ведь раз уже обожглась, когда строила планы насчет доцента. Ан нет! В одиночку вздумала оседлать министерское кресло... Да если Илья догадается о вчерашних твоих сомнениях, ты вмиг вылетишь со своего места главврача. Ему это - раз плюнуть! Что имеем - не храним; потерявши - плачем.
       И потом, зря ты думаешь, что он такой уж разиня. В городе еще сто тридцать девять избирательных округов, и он непременно возьмет свое. Если уж на то пошло, ему ничего не стоит кинуть из городской казны двадцать - тридцать тысяч и купить с потрохами доверие целой фабрики или управления. Сам ведь говорил, можно тому машину пообещать, этому импортный гарнитур... Да теперь, сама знаешь, жизнь какая: прилавки магазинов пусты, хоть шаром покати, подкинь людям любую шмотку, они тебя за всевышнего будут почитать и на руках носить."
       Кадрия потерла виски. Ей стало как-то неуютно.
       "Допустим, ты не сможешь пройти в депутаты, а Илья останется при своей должности. Ну куда ты пойдешь, девка, куда? Никуда не денешься, все перед тем же Петуховым будешь спину гнуть. Так что не плюй в тарелку, из коей ты щи хлебаешь! Короче, без Ильи ты - никуда".
       Хочешь - не хочешь, а звонить все равно надо. Набрала нужный номер. На другом конце провода раздался уверенный, как всегда, голос Петухова:
    - Да, слушаю.
    А вот у Кадрии голос вышел несмелый, если не сказать - жалкий.
    - Это я, Илья. Хотела узнать твое состояние.
    - А почему такой упавший голос? Кого хороним, Катенька? Неужто за меня беспокоишься? Если это действительно так, то я рад. Спасибо за заботу!.. Ты, однако, ошибаешься, если считаешь, что я потерпел фиаско. Знаю, ты не любишь никчемных руководителей. И мне они не по нраву. Поэтому позволь сообщить тебе радостную весть: сразу в двух округах, тридцать восьмом и шестьдесят четвертом, меня выдвинули кандидатом и в горсовет, и в Верховный Совет.
       Кадрию будто обухом по черепку ударили. Она потеряла дар речи и не могла не только поздравить, а даже двух слов произнести в ответ. Петухов, кажется, и сам учуял ее состояние, поэтому доброжелательно сказал:
    - Но ты, надеюсь, все равно останешься моим доверенном лицом, не так ли, Катя? Твоя помощь мне еще ох как пригодится! Вообще-то, надо бы встретиться и обговорить кое-что в деталях. Ты на завтра не планировала что-нибудь неотложное?
       Кадрия все молчала.
    - Тогда давай завтра в десять утра встретимся возле дороги в Биклянь. Годы бегут, Катенька, а молодость все нейдет из памяти...
       Закругляясь, он чуть ли не официальным тоном справился:
    - Итак, договорились? Жду.
       Положив трубку, Кадрия упала лицом на стол и начала всхлипывать...
       Успокоившись и отбросив наконец все думы, она нажала на кнопку селектора и обратилась к секретарше:
    - Вызови Жамиля из гаража. И давай-ка, Асия, двинем сейчас с тобой в "Наратлык", в бассейн. Все равно этой службе конца-края не будет. Сколько ни старайся, один черт - никто не оценит! Хоть сами себя уважим...
       Уже при выходе Асия протянула ей телеграмму на "срочном" бланке. Кадрия, однако, даже в руки ее не стала брать.
    Лишь мельком спросила:
    - Откуда? Что сообщают?
    - Отбили из республиканской санэпидемстанции... Два дня назад в Уфе, на каком-то там заводе, случилась авария. Кажется, взорвались чаны для хранения фенола...
    - Какое нам дело до Уфы, которая находится у черта на куличках, и до взрывов? В этой Казани, ей-Богу, от безделья маются, - бросила на ходу Кадрия, и тут же ее каблуки зацокали по коридору. Завтра ее ждет встреча с Петуховым в бане, что в биклянском лесу. Это было во стократ важнее и дороже, чем какие-то чаны для хранения фенола.




    Copyright Aydar Akhatov © 2017
    Используются технологии uCoz
    Rambler's Top100