AKHATOV-A. RU

В дни ГКЧП
Меню сайта
Форма входа
Поиск
Архив записей
Наш опрос
Оцените экологическую ситуацию в России в целом
Всего ответов: 42
Друзья сайта
  • Галерея картин Айдара Ахатова
  • Art-gallery of A.Akhatov's paintings
  • Статистика
    ArabicChinese (Traditional)EnglishFinnishFrenchGermanItalianJapanesePolishRussianSpanishSwedishTurkish

    Айдар Ахатов: в дни ГКЧП



    (Фрагменты из статьи доктора исторических наук профессора академика И. Тагирова
    "Заговор против страны, против народа" в научно-документальном журнале "Гасырлар авазы" ("Эхо веков"), 2004/2) 

       
    После провала ГКЧП рос авторитет Б. Н. Ельцина и падал авторитет М. С. Горбачева. Люди спрашивали: «Не будет ли этот окрепший авторитет оказывать негативное воздействие на авторитет Горбачева?». Член комитета по иностранным делам палаты представителей США Ли Гамильтон также констатировал, что «лидерство Горбачева ослаблено», поскольку «Союз находится под большим вопросом».

    На съезде и сессии российского парламента выявилась позиция осуждения действий руководства Татарстана 19-21 августа 1991 г., оглашенная исполняющим обязанности председателя Верховного Совета РСФСР Р. И. Хасбулатовым. Она была от начала до конца клеветнической и своим острием направлена против суверенитета Татарстана. В республике это вдохновило определенные силы, противостоявшие суверенитету, рассчитывавшие на устранение руководства республики. Сначала их было не так много. Но уже с утра 22 августа они начали сплачиваться.

    28 августа в прокуратуру Российской Федерации было направлено заявление республиканского отделения Демократической партии России «с требованием решить вопрос о привлечении к уголовной ответственности президента ТССР Шаймиева Минтимера Шариповича (бывшего 1 -го секретаря Татарского рескома КПСС), активно поддержавшего ГКЧП 19-20 августа с. г. введением жестокой цензуры на прогрессивные газеты».

    Депутаты группы «Народовластие» уже 19-20 августа ставили вопрос о созыве сессии Верховного Совета. Они добивались того, чтобы Верховный Совет осудил ГКЧП и поддержал российское руководство. Однако президиум, не имея четкой информации о событиях в столице, не мог пойти на это. И события эти так же, как и позиция руководства республики по отношению к ним, обсуждались после провала ГКЧП на сессии 29 августа.

    Из 248 депутатов присутствовало 212 человек. Сессия была необычайно бурной. Дискуссии по повестке дня, равно как и попытка депутатской группы «Народовластие» отстранить председателя Верховного Совета Ф. X. Мухаметшина от ведения сессии, были направлены на то, чтобы, взяв бразды правления в свои руки, добиться принятия решений с осуждением действий руководства республики в дни ГКЧП. Смелость депутатам этой группы придавало и присутствие на сессии советника президента РСФСР С. М. Шахрая. Было известно, что на сессии Верховного Совета РСФСР Б. Н. Ельцин просил предоставить ему право на отстранение от должностей тех глав субъектов Федерации, которые поддержали ГКЧП. Верно это или нет, неизвестно; во всяком случае, говорили, что у Шахрая имеется соответствующий документ об отстранении М. Ш. Шаймиева от власти. Вовсе не случайно, что Шахрая на площади Свободы встретил огромный митинг, возникший в поддержку Шаймиева. Советник президента РСФСР не мог не считаться с этим.

    На сессии наступление начал депутат И. Т. Султанов. Он произнес следующие, ничем не аргументированные слова: «Группа «Народовластие» имеет веские основания обвинять в пособничестве председателя Верховного Совета, поэтому мы предлагаем Фариду Хайрулловичу Мухаметшину вслед за его коллегой А. И. Лукьяновым спуститься в зал и там подождать решения своей судьбы. Если он продолжит председательствовать на этой сессии, группа вынуждена будет покинуть зал, обратиться к народу и приступить к формированию делегации на Съезд народных депутатов СССР для изложения своей позиции по событиям в Татарстане в период путча».

    Ясно, что расчет был на немедленную реакцию депутатского корпуса. Однако слова эти должного эффекта не произвели. Не получив поддержки депутатов, группа покинула зал заседаний.

    Затем слово было предоставлено М. Ш. Шаймиеву. Он начал свое выступление с констатации того, что обстановку в республике невозможно правильно оценить вне контекста общественно-политической и социально-экономической обстановки в стране в целом. «Последнее же, — сказал он, — вызывает диаметрально противоположные чувства, и не только у меня, полагаю, у каждого человека», ибо, «с одной стороны — это чувство огромного облегчения в связи с провалом попытки государственного переворота 19-21 августа», «с другой стороны, события последних дней после провала путча и внеочередной сессии Верховного Совета СССР не могут не вызывать чувство недоумения и горечи, а в иных случаях протест». Он заявил, что угрозы роспуска демократических, законно избранных органов власти в суверенных республиках, действия и заявления отдельных руководителей Российской Федерации, направленные на дискредитацию руководства Верховного Совета Татарстана, вступают «в противоречие с провозглашенными приоритетами закона, терпимости и цивилизованных методов решения проблем». Он выразил опасение, что в парламенте страны наметилась «ориентировка на ревизию с таким трудом согласованного проекта нового Союзного договора, направленного на отделение республик». В качестве надвигающейся большой беды общества президент назвал начавшиеся преследования инакомыслящих и четко обозначил свою позицию. «Как президент Татарстана, — заявил он, — я обязан сделать все, чтобы не допустить в республике преследований по политическим мотивам. Это относится к любому человеку, независимо от политических взглядов и убеждений».

    Центральное место в выступлении М. Ш. Шаймиева занял анализ действий руководства республики 19-21 октября. «Сейчас, — сказал он, — прилагается немало грубых изощренных усилий, чтобы внушить людям мысль о неправомерности действия руководства республики в прошедшие трагические дни, обвиняя его в поддержке так называемого ГКЧП». Для этого, подчеркнул он, подвергается искажению смысл обращения президента к народу Татарстана от 20 августа. «В тех условиях, когда возникла реальная угроза отстранения законных демократически избранных органов власти в Татарстане, я, как президент республики, президиум Верховного Совета и Кабинет Министров Татарской ССР сочли первостепенно важным выступить именно с этим призывом».

    Принципиальное значение имели слова президента ТССР о том, что тогда «для оценки конституционности или не конституционности действий ГКЧП необходимо было тщательно проанализировать поступающую противоречивую обрывочную информацию, получить точное представление о развитии ситуации», ибо «на карту была поставлена государственность Татарстана», и потому была «слишком велика цена поспешных выводов». Далее президент аргументированно проанализировал конкретные действия руководства республики. Поскольку граждане республики знакомились с событиями через средства массовой информации, вполне естественно, глава республики обратился к руководителям средств массовой информации «с просьбой воздержаться от публикаций, которые могли бы спровоцировать конфликты, столкновения» и указал на необходимость создания для реализации этой задачи комиссии из компетентных специалистов. При этом он сослался на снижение ответственности журналистов, отдельные из которых публикуют непроверенные сведения, бросают тень на дружбу народов республики.

    Президент обратил внимание депутатов на то, что в республике строжайшее указание ГКЧП о создании его структуры в виде комитета было отвергнуто, и не было введено чрезвычайное положение.

    Не обошел он вниманием митинги и манифестации «с известными амбициозными обвинениями», проходившие в те дни в городах и районах республики. Коснувшись митинга и демонстрации вечером 20 августа с участием активистов «Иттифака», он сказал, что милиция выставила заслон на улице Ленина «по причине его несанкционированности», и подчеркнул, что жалоба на неправомерные действия милиции, поступившая в прокуратуру республики, должна быть рассмотрена, а «виновные должны понести наказание по закону».

    Значительная часть выступления М. Ш. Шаймиева была посвящена проблемам экономического развития республики и, более всего, сельскому хозяйству и продовольственному обеспечению населения.

    Подробно обрисовал глава республики ситуацию вокруг Союзного договора и перспективу подписания его Татарстаном. Он отметил, что «решающим для реализации нашего стремления подписать Договор самостоятельно и непосредственно является выработка согласованной формулы с Российской Федерацией». Положительно оценив первый раунд переговоров, он сказал, что «подписан очень важный совместный протокол, в котором зафиксировано понимание обеими сторонами необходимости строить свои отношения на новых договорных началах, выражено понимание и уважение стремления республик к повышению их статуса». Тем самым, подчеркнул он, «впервые официально дан ответ всем тем, кто пугал нас экономической блокадой со стороны России».

    С особым вниманием были выслушаны слова президента о том, что «достигнутое взаимопонимание может и должно быть углублено в интересах как великой России, так и суверенного Татарстана», ибо «Татарстан и Россия находились и будут находиться в особо тесных отношениях». В связи с этим он осудил клеветническое выступление исполняющего обязанности председателя Верховного Совета РСФСР Р. И. Хасбулатова на сессии Верховного Совета СССР и призвал «оставаться спокойными и предпринимать взвешенные действия, направленные на достижение взаимоприемлемых договоренностей с Российской Федерацией».

    В заключение своего выступления М. Ш. Шаймиев сказал: «Главное, чтобы мы последовательно отстаивали свой намеченный политический курс, каждодневно работали над реальным наполнением суверенитета Татарстана и были едины в этой работе... Тогда цель обязательно будет достигнута. Что касается суверенитета Татарстана, то я, в соответствии со своими конституционными обязанностями, выступал и буду выступать гарантом суверенитета республики».

    Далее слово было предоставлено председателю Верховного Совета Татарстана Ф. X. Мухаметшину. Свое выступление он начал следующими словами; «Вместе со всеми народами мы с вами переживали и переживаем трагические дни Союза ССР. Страна стояла на грани осуществления государственного переворота. События, происшедшие с 19 по 21 августа в Москве, всколыхнули всю страну, все народы во всех республиках и областях. Идет осмысление происшедшего. Принимаются меры для невозможности повторения подобного. Я думаю, историки и потомки еще долго будут изучать истоки и причины случившегося».

    Анализируя действия президиума Верховного Совета в дни ГКЧП, он отметил, что они «базировались на ранее принятых решениях Верховного Совета республики, законах, Конституции СССР, в том числе и на провозглашенной ровно год назад Декларации о государственном суверенитете и закрепленном в поправках к Конституции Татарской ССР праве самостоятельно решать на своей территории все вопросы, касающиеся безопасности и благосостояния народов республики». Именно поэтому в республике не было введено чрезвычайное положение, которое, по словам Ф. X. Мухаметшина, «делало бы институт президентства, учрежденный нами, незаконным и приостанавливало действия Верховного Совета республики, его президиума». Имея в виду стремление определенных кругов, воспользовавшись сложившейся ситуацией, аннулировать суверенитет Татарстана, он сказал: «Одновременно мы понимали, что стремление республики к самостоятельности — для многих очень неудобная позиция. Эта позиция раздражала и раздражает как консерваторов, так и демократов как в России, так и в центре».

    Ф. X. Мухаметшин, рассказал о том, насколько безуспешными оказались 19-20 августа попытки связаться с президиумами Верховных Советов СССР и РСФСР и что в условиях отсутствия достоверной информации в 9 часов 30 минут 20 августа началось заседание президиума Верховного Совета республики. Он подробно прокомментировал постановление, принятое после обсуждения вопроса «Об общественно-политической ситуации в Республике Татарстан в связи с введением чрезвычайного положения в отдельных местностях СССР». Председатель парламента особо выделил то место постановления, где говорилось, что в республике не введено чрезвычайное положение, и, несмотря на решения ГКЧП, законно избранные органы власти «осуществляют свои конституционные полномочия». «Мы, — сказал он, — отдавали себе отчет, и это показали дальнейшие события, что введение чрезвычайного положения могло бы обернуться жертвами, и в первую очередь среди людей патриотически настроенных, то есть защищающих интересы Татарстана». Сказал он также и о том, что президиум обратился к редакторам республиканских и местных газет «с просьбой воздержаться от публикации материалов, направленных на дестабилизацию обстановки, что могло бы спровоцировать ГКЧП на принятие чрезвычайных мер по отношению к нашей республике».

    Он так же, как и президент, указал на опасность, возникающую из-за накала политических страстей, на возможность возникновения неуправляемой ситуации, грозившей вылиться в разгул, беззаконие и анархию. В связи с этим Ф. X. Мухаметшин предложил принять ряд мер, направленных на обеспечение баланса всех трех ветвей власти. Среди них он назвал необходимость расширения полномочий президиума Верховного Совета, усиление контрольных функций республиканского парламента, внесение изменений в функции КГБ, подчинение всех ведомственных контрольных органов непосредственно президенту. «Здесь, — подчеркнул Ф. X. Мухаметшин, — есть своя логика: распоряжение и контроль — за президентом, исполнение — за Кабинетом Министров». А в целом контроль над исполнительной властью осуществляется законодательной властью.

    В заключение своего выступления он, имея в виду усиливающееся давление на органы прокуратуры, сказал о необходимости решить вопрос о республиканской прокуратуре, «которая должна быть защищена от давления любой власти и подчиняться только закону». В качестве незамедлительной меры он назвал необходимость судебной реформы, ибо «все разногласия между властями должны разрешаться судом, конституционным судом»14. То, насколько актуальными были эти его предложения, показали последующие события.

    Затем депутаты заслушали выступление премьер-министра М. Г. Сабирова, который полностью поддержал позицию президента ТССР по защите суверенитета республики, обеспечению стабильности и гражданского и межнационального согласия и всецело отверг обвинения руководства республики в нарушениях отдельных положений Конституции СССР. «Так, — сказал он, — могут поступать только те, кому не нравится суверенитет Татарстана... Эти люди не хотят понять исторического значения для многонационального народа Татарстана этого суверенитета». Он подчеркнул, что экономический потенциал республики, превышающий по объему ряд союзных республик, «также позволяет нам добиваться одинаковых прав с союзными республиками». Характеризуя деятельность правительства в дни путча, М. Г. Сабиров сказал, что «все эти дни под непосредственным руководством президента республики все органы управления республики на местах делали все, чтобы стабилизировать обстановку, создать нормальные условия работы всех отраслей, связанных с жизнеобеспечением людей, не дать танкам, боевым машинам и солдатам выйти с постоянных дислокаций».

    М. Г. Сабиров детально рассказал о совещании, проведенном им утром 19 августа 1991 г. Речь более всего шла о хозяйственных вопросах, связанных с обеспечением нормальной работы всех служб государственного управления, продовольственным обеспечением населения. Премьер-министр подробно остановился на совещаниях, проведенных им 19 августа в Альметьевске и вечером повторно в Казани на заседании Кабинета Министров 20 августа; рассказал подробно о действиях своих заместителей, решавших конкретные хозяйственные вопросы. «За эти три тяжелых дня, — подчеркнул он, — Кабинет Министров принял 16 постановлений и распоряжений, связанных с обеспечением нормальной жизнедеятельности народного хозяйства в республике, ни одного постановления по выполнению указаний ГКЧП Кабинетом Министров не было принято».

    Прения по выступлениям руководителей республики открыл депутат А. Г. Ахатов. Он, с одной стороны, пытаясь показать свою компетентность и смелость в суждениях, обвинил, правда косвенно, руководство республики и, в частности, президента и председателя Верховного Совета в поддержке ГКЧП. А с другой стороны, заявил, что лично у него «нет документальных фактов, которые говорили бы о прямой связи президента Шаймиева с государственными преступниками-заговорщиками». Поэтому, сказал он, «вообще не стоит говорить о применении к нашему президенту статьи 109.8 Конституции Татарстана».

    Поскольку никто до Ахатова не говорил о применении какой-либо статьи по отношению к президенту ТССР, можно было догадаться, что он в той или иной форме озвучивал позицию известной группы депутатов, стремившихся отстранить М. III. Шаймиева от власти. Видимо, не без влияния этой группы, Ахатов потребовал роспуска президиума Верховного Совета и призвал выразить недоверие Ф. X. Мухаметшину. Обрушился он и на Кабинет Министров, который, по его словам, «ровным счетом ничего не сделал для реализации суверенитета», и внес предложение о создании коалиционного правительства, ибо «новые задачи старыми кадрами никогда не решить, нужны новые идеи, новые силы, новые люди во всех структурах и, прежде всего, в Кабинете Министров республики».

    В выступлении Ахатова были и моменты, которые не могли не импонировать сторонникам суверенитета. Так, он предложил ускорить принятие новой Конституции, ликвидировать КГБ, национализировать нефтяную промышленность, «подумать над идеей о государственной независимости Республики Татарстан» и т. д.

    После этого Ф. X. Мухаметшин смело мог заявить, что ему дальше некорректно вести сессию, и попросил передать функции председательствующего своему заместителю Р. Ш. Шамгунову с тем, чтобы депутаты проголосовали по вопросу о доверии председателю Верховного Совета ТССР. Каких-либо сомнений в результатах голосования быть не могло. По его итогам Ф. X. Мухаметшин сказал: «По голосованию вижу, что вы мне оказали доверие продолжить быть председательствующим на этой сессии. Огромная вам за это благодарность».

    Неоднозначно было воспринято выступление советника президента Российской Федерации по правовым вопросам С. М. Шахрая. Он начал с поздравления от имени российского президента с годовщиной принятия Декларации о государственном суверенитете. Главной темой выступления С. М. Шахрая стал ГКЧП и отношение к нему руководства республики Татарстан. «Не надо быть профессором права, чтобы разобраться в том, конституционно или неконституционно введено чрезвычайное положение», — сказал он. И тут же, возможно, сам того не желая, продолжил: «Я с горечью констатирую, что органы, специально созданные для защиты Конституции, для защиты конституционного строя, как на союзном уровне, так и на республиканском уровне, не отреагировали и не дали немедленной оценки антиконституционности этого путча».

    Поскольку так действительно и произошло, то надо было бы сначала разобраться с самими этими органами в Москве. И только по результатам анализа предъявлять требования к республикам. Однако Шахрай вместо этого начал анализировать обращение президента Татарстана к народу и постановление президиума Верховного Совета ТССР. Из обращения президента он выделил то место, где содержалась оценка документов ГКЧП как направленных «на предотвращение краха, стабилизацию обстановки в стране». Тем не менее, не смог указать на наличие в нем какой-либо крамолы. Ибо на самом деле обстановка в стране была непростой, и в документах ГКЧП было правильно указано на это. Действительное же положение в СССР было даже хуже, чем оно представлялось в документах ГКЧП.

    Шахрай усмотрел противоречие и в следующем: в обращении президента Татарстана говорилось, что в республике не вводится чрезвычайное положение, но в то же время указывалось, что на период чрезвычайного положения недопустимы всякие митинги, демонстрации, шествия, забастовки и что в отношении нарушителей этих запретов будут приняты чрезвычайные меры. Он предложил президенту устранить эти противоречия.

    Спрашивается, о каких противоречиях шла речь? То, что в республике не вводится чрезвычайное положение, не означало, что оно не введено в стране. Поэтому независимо от того, признавался ГКЧП или нет, руководство республики не могло не считаться с этим неоспоримым фактом.

    Уже приводились данные о том, что в Казанский гарнизон поступали приказы о приведении в боевую готовность войсковых частей, расквартированных в республике и были определены места их возможной дислокации. И не приходится сомневаться в том, что если бы республику охватила волна митингов и забастовок, танки и другие вооруженные силы пришли бы в движение. Поэтому употребление в обращении слов «на период чрезвычайного положения» вполне правомерно. И более того, они в определенной мере прозвучали как фактор сдерживания военных властей. В обращении президента и постановлении Верховного Совета Татарстана была отражена неоднозначность ситуации и возможность любого исхода событий. Шахрай оказался не в состоянии увидеть это. Он так же, как и все российское руководство, оценивал события лишь с точки зрения победившей стороны.

    Кто был причастен к заговору: Шаймиев, которого пытались обвинить в этом, или генерал Макашев? Ответ однозначен: командование округа во главе с Макашевым. Приведенные документы подтверждают, что не будь проявления твердой воли со стороны руководства республики, макашевцы могли бы взять власть в свои руки и установить режим военной диктатуры.

    Забегая вперед, скажем, что эти и ранее приведенные факты, ставшие достоянием следствия, вынудили прокуратуру снять обвинение с президента Шаймиева и других руководителей республики в пособничестве ГКЧП. А пока что на сессии и за ее кулисами раздавались голоса с требованием отрешения от власти руководства республики.

    В результате дебатов депутаты приняли решение о том, что Татарская ССР не поддержала ГКЧП и что действия президента по созданию комиссии по взаимодействию со средствами массовой информации правомерны. Сессия приняла обращение к народу Татарстана. Группа «Народовластие», покинувшая сессию, приняла свое обращение к народу с требованием провести депутатское расследование по участию руководства республики в событиях ГКЧП.

    Полный текст: http://www.archive.gov.tatarstan.ru/magazine/go/anonymous/main/?path=mg:/numbers/2004_2/04/04_4/


    Комментарий

    Очевидно, что статья академика И. Тагирова во многом субъективна и не в полной мере основана на фактических обстоятельствах. Так, депутат Верховного Совета ТССР А. Ахатов, высказывая свою позицию, никогда не ассоциировался с мнением ни лидеров, ни отдельных членов депутатской группы "Народовластие", ни с данной депутатской группой в совокупности, а всегда выражал самостоятельно свою гражданскую позицию, исходя из собственного мнения и мнения своих избирателей. 

    Встреча спецгруппы народных депутатов СССР (Г. Старовойтова, Р. Сагдеев), прибывших для беседы с лидерами депутатских групп Верховного Совета по поводу позиции руководства Татарстана во время ГКЧП, проходила в Кремле с председателем парламентской депутатской группы "Суверенитет" Айдаром Ахатовым и председателем депутатской группы "Народовластие" Иваном Грачевым отдельно (причем в разное время, сначала с А. Ахатовым, а потом с руководством "Народовластия"), и о консолидированной позиции двух разных лидеров или каких-либо влияниях не могло быть и речи.

    Исторический источник - Архив Шестой сессии Верховного Совета ТССР (12 созыв).- Стенографический отчет, л.47


    Пресс-служба cайта








    Copyright Aydar Akhatov © 2017
    Используются технологии uCoz
    Rambler's Top100